Ей не терпелось рассказать друзьям об этой встрече и о том, как он спросил, знает ли она его дом. Может быть, ей следовало вызваться обмерить его окна и заказать шторы. Так она смогла бы увидеть, что там внутри.

Хьюстон улыбалась своим мыслям, как вдруг кто-то схватил ее за локоть и резко втащил в тенистую аллею позади Оперного театра. Прежде чем она успела крикнуть, ей зажали рот и прижали ее к каменной стене. В испуге она подняла глаза и увидела перед собой Кейна Таггерта.

— Я не собираюсь обижать вас. Просто хотел поговорить, но понял, что вы ничего не скажете перед этими — остальными. Кричать не будете?

Хьюстон покачала головой, и он убрал руку, но отодвинуться и не подумал. Ей хотелось казаться спокойной, но она все еще тяжело дышала.

— А вы вблизи красивее, — он скользил взглядом по ее облегающему зеленому шерстяному костюму. — Выглядите как настоящая леди.

— Мистер Таггерт, — она собрала в кулак все свое хладнокровие, — я возмущена тем, что вы втащили меня на эту аллею и не отпускаете. Если у вас есть, что мне сказать, то говорите, пожалуйста, побыстрее.

Продолжая стоять вплотную к Хьюстон, он уперся рукой в стену над ее головой. У него были едва заметные морщинки в уголках глаз, небольшой нос и пухлая нижняя губа, выглядывавшая из густой бороды.

— Почему вы заступились за меня в магазине? Почему напомнили этой женщине, как она передо мною падала в обморок?

— Я… — Хьюстон запнулась. — Думаю, мне не нравится, когда кого-нибудь обижают. Мэри Элис растерялась, потому что поставила себя в дурацкое положение перед вами, а вы и не заметили.

— Я-то как раз заметил, — сказал он, и Хьюстон увидела, как его нижняя губа растянулась в улыбке. — Мы с Эденом обхохотались над всеми ними.

Хьюстон напряглась.

— Это не слишком вежливо с вашей стороны. Джентльмену не позволительно смеяться над дамами.